piterhandra (piterhandra) wrote,
piterhandra
piterhandra

Category:

Отрывок из романа "Анклав"

Аверин/Вардунас
ХРОНОС. АНКЛАВ
«Видя, что вы поглощены вихрем забот, мы находим полезным облегчить ваше бремя. 
Мы решили послать братьев проповедников против еретиков. 
Приказываем вам принять их дружески и оказывать им в том помощь, дабы они могли хорошо исполнять свою службу»
20 апреля 1233 года. Григорий IV

ПРОЛОГ

Двери сарая распахнулись, пропуская внутрь целую делегацию. Первыми вошли стражники, из числа личной охраны герцога Льоренте. Пока двое арбалетчиков держали заключенного на прицеле, их товарищ скрупулезно осматривал темные углы сарая, освещая их хорошо промасленным факелом. Удостоверившись, что никого, а главное ничего, другого в помещении нет, стражник достал из-за пояса небольшой холщовый мешок и бросил его заключенному.
– Надевай!
Заключенный, сидевшей на грубо сколоченной скамейке, со злобным ворчанием надел мешок на голову. Лишь после этого в помещение осмелились войти остальные делегаты, трое монахов и сельский староста. В сарае сразу же стало тесно, но пришедшие не рискнули бы зайти сюда в одиночку. Ведь человек, запертый в сарае до вынесения приговора, был не обычным вором или убийцей. Он был прислужником самого Дьявола!
Монахи, облаченные в домотканые ризы серого цвета, монотонно перебирали четки и шептали молитвы. Со стороны они напоминали больших серых мух, жужжащих над кучей конских яблок. Староста, пожилой муж с сединой на висках, запустил руку в отворот рубахи и с облегчением сжал нательный крестик. Собравшись с силами, он мысленно досчитал до десяти и кивнул стражнику с факелом. Солдат вынул меч из ножен и приставил лезвие к горлу заключенного:
– Отец Ансельм, может, прямо здесь тварь порешим? – обратился староста к одному из монахов. В ответ служитель Господа посмотрел на него с такой ненавистью, что от страха во рту у старосты немедленно пересохло. Он вспомнил, что перед тем, как зайти в импровизированную темницу, монах строго настрого запретил обращаться друг к другу по именам. – Прошу прощения, святой отец, я не нарочно…
Но у монаха не было желания выслушивать блеяние деревенского увальня. Отец Ансельм жестом прервал поток извинений и накинул на голову капюшон, так, чтобы тень от него скрывала практически все лицо. Его жест повторили другие монахи, и теперь их стало невозможно отличить одного от другого.
Спеша загладить свою ошибку, староста скомандовал. 
– На выход!..


Над деревней расцветал багровый рассвет. Несмотря на столь ранний час, все жители этого и окрестных поселений уже столпились на площади. Людская толпа бурлила, подобно вареву в котле придорожной харчевни. Ложкой, помешивающей это варево, служил высокий столб, которому каждый из пришедших делал подношение, кто несколько прутьев, а кто и целую вязанку хвороста.
Настроение у толпы было праздничное, люди шутили и смеялись. На площадь люди приходили целыми семьями, оставив дома лишь стариков тяжелобольных. Крестьян можно было понять, ведь в их тяжелой размеренной жизни не часто выпадал случай посмотреть на казнь колдуна.
– Колдун! Колдуна ведут!
Завидев процессию, сопровождающую заключенного, толпа забурлила с новой силой. Люди принесли с собой не только хворост и пироги с капустой, но и камни с гнилыми овощами. Каждый присутствующий на площади считал своим долгом бросить булыжник в прислужника дьявола. Отцы вкладывали угловатые камни в ладони чумазых сынов и дочерей и подсказывали, как ловчее угодить ими в голову колдуна.
Но народная расправа не входила в планы ни герцога Льоренте, ни отца Ансельма. Десяток копейщиков взял процессию в кольцо, оттесняя крестьян тумаками и древками копий. Но солдаты не могли полностью оградить заключенного от попаданий тяжелыми снарядами людской ненависти. Камни и тухлые яйца полетели со всех сторон. В основном крестьяне метили в голову колдуна, но досталось и его сопровождающим. Сельский староста истошно призывал крестьян к порядку, но его голос тонул в общем хоре ненависти.
– Смерть колдуну! Сжечь, сжечь! Смерть!
Наконец, процессия смогла пробиться сквозь толпу и добраться до столба в центре площади. Копейщики с трудом расчистили необходимое для вынесения приговора пространство, раздавая затрещины охмелевшим от ненависти крестьянам. Заключенного сперва привязали промасленным верёвками к столбу. Затем, поверх веревок, приковали железной цепью, над созданием которой деревенский кузнец с подмастерьями трудились два дня и три ночи.  
Пока во всю шли приготовления к аутодафе, монахи и староста направились к церкви, рядом с которой был сооружен специальный помост для зрителей. На помосте их ожидали герцог Льоренте, собственной персоной, в сопровождении командира своей стражи. Отец Ансельм отдал распоряжение одному из помощников. Монах достал из заплечной сумки лист пергамента и с почтением вручил его герцогу. Поблагодарив монаха, Льоренте, не глядя, капнул на пергамент каплю горячего воска и приложил к ней перстень с фамильным гербом. Поле чего вернул пергамент служителям церкви.
Теперь, когда все формальности были соблюдены, можно начинать. Отец Ансельм сделал шаг вперёд и поднял руки, призывая толпу к спокойствию. В ту же секунду над площадью повисла гробовая тишина. Оглядев собравшихся, монах начал свою речь.
– Подлежит ли колдун наказанию? Коль колдун, как инструмент злой воли демонов, причиняет людям вред, порчу, подвергает несчастьям и насылает всякие беды, то он подлежит, как и всякий преступник, суровому наказанию, в меру своих преступлений!
Отец Ансельм обращался ко всем, но каждому казалось, что монах говорил именно с ним. 
– Рассмотрев и взвесив все прегрешения этого человека, мы приняли решение о передаче его дела в руки светской власти…
Последние слова монаха потонули в радостном гуле толпы. Ведь передача преступника в руки герцога Льоренте означало одно - костер. Сожжение, уничтожающее без остатка тела колдуна. Ради этого зрелища они и пришли.
Во время всеобщего ликования, никто не услышал последние слова прикованного к столбу человека.
– Это ещё не конец. Слышишь, Ансельм? Это только начало!..

Часть 1. Охота на ведьм
«Поэтому вам даётся власть навсегда лишать духовных лиц их бенефиций, 
призывая на помощь светскую власть, если в том возникнет надобность»
22 апреля 1233 года. Григорий IV
Фармио.
Эта милая, спокойная деревушка, находящаяся между Тулузой и Каркасоном, уже не в первый раз каким-то поистине дьявольским наваждением вставала на моём пути. Не понимаю, как провинциальное местечко на юге Франции смеет навязчиво преследовать приора монастыря ордена доминиканцев в округе Майнца, недавнего выпускника Кельнского университета? Что у нас может быть общего?
Сами посудите – я не француз, родственников из этих мест не имею. Даже если хоть на мгновенье представить, что родом я вышел из этой клоаки, меня на полет стрелы к холщовой рясе не подпустили бы, и ни какие заверительные бумаги от дядюшки Якова не помогли. В жизни в тех краях не бывал, друзья туда не ездили, да все мои знакомые дальше, чем Трир ногой не ступали… 
Но, за сегодняшний день я услышал это название трижды. Причём от разных людей, некоторые из которых друг друга не знали, и думаю, что никогда не познакомятся.
Папский легат. Торговец зеленью. И человек, которого до сего дня все считали мёртвым уже целых двенадцать лет.
Фармио… 

– Ну, думаю, ты - сучий хвост! Простите, святой отец, это я не о вас, а об этом прохвосте подумал. Но, они же в два раза цену скидывают! В два! А я что, у меня таких возможностей нет. Святой отец, сами посудите! Мы с братом вкалываем, не покладая рук. От рождения до заката солнышка, сеем, молимся и с Божьей помощью имеем неплохой урожай! А этот? Сам толстый, шея жиром затекла, глаза, что у свиньи, не видать их. Что, работяга он? Нет! Не может человек, что палец об палец не ударил, таким сытым быть и урожай вести за десятки миль, чтобы тут цену в два раза против нашей сбивать! Я так вам скажу – тут дело нечисто! Эти лягушатники не с добром пришли, а заразу к нам в Кельн тащат! Как пить дать, с их зелени или мор пойдёт, или сглаз, а то и, страшно сказать, чтоб не накликать, ЧУМА!..
 Зеленщик Густав продолжал брызгать слюной, извергая из себя праведный, как ему казалось, гнев, но я его уже почти не слушал. 
Обычное дело – заезжий торговец сбил ему цену на ярмарке, вот и побежал косой Густав ко мне, в исповедальню, чтобы отомстить конкуренту руками Святой Церкви. Такое случалось в моей практике каждый день, и обычно я оставлял подобные исповедания про запас. Ведь толку от них пока чуть, сейчас не тридцатые годы, за любой навет в подвал не отволокут. Но, когда подобных наветов наберётся порядочное число, тогда и постучатся к кому-то в дверь добрые братья доминиканцы…
– Продолжай, сын мой, – приободрил я обильно потевшего за резной перегородкой косого, – так как говоришь, зовут того человека?
– Бернаром его кличут. Как по мне, вранье это все, но по говору он точно «лягушатник». Это я вам точно говорю, уж я то их поведал на своём веку…
– Прошу тебя, сын мой, не отвлекайся. Рассказывай по существу. – Зеленщик поспешно затряс головой, и от усердия так скосил глаза, что мне стало страшно, как бы они у него не лопнули от напряжения. Прости Господи, откуда мысли то такие в голове моей появляются?
 – Так я и говорю, что этот сучий хвост есть еретик и колдун! Какая же зелень! У нас что, своей петрушки и салата нет? У него она, конечно, свежая, но как она свежей-то может быть, если он её аж из деревни своей, из Фармио, привез!
– Откуда? – незнакомое слово резануло слух и пыталось осесть в моём сознании. 
– Из Фармио, святой отец! Он сказал, что он оттуда и приехал! Но мыслимое ли это дело - зелень за десятки миль везти.
– Сын мой, я все понял, достаточно! – Густав испуганно вздрогнул и замолчал.   Отпустив косому скандалисту все его грехи, я вышел из исповедальни. Но, не через ту дверь, что вела в общий зал, а через потайную дверцу, за которой располагалась комната, служившая рабочим местом брату Зигмунду. 
Зигмунд дописал последние слова из исповеди Густова, быстрым и ловким движением  присыпал чернила песком и подал мне свиток. 
В комнате не было окон, все освещение состояло из двух толстых свечей и маленького  отверстия, через которое брат Зигмунд слушал благочестивые трели наших горожан, спешивших облегчить душу перед Господом. Так что мне пришлось, как всегда, согнуться в три погибели и в тусклом свете свечей проверить, правильно ли Зигмунд всё записал. Впрочем, я в очередной раз убедился, что в проверке не было никакой необходимости. Мой протеже записывал всё точно, никакой отсебятины. 
– Что ты на это скажешь? – поинтересовался я, взяв со стола глиняную кружку секретаря и отхлебнув теплой воды. 
– Если бы этот вопрос мне задал легат Ричард Годэ, что гостит сейчас в нашем монастыре, я бы ответил следующим образом: на кельнской ярмарке объявился новый зеленщик Бернар. Скорее всего, около года назад они прибыли в наш округ, и поселись в одной из окрестных деревень. Судя по всему, они из Франции, из округа Тулузы.
– Почему именно Тулуза? – я внимательно слушал. Зигмунд был моим помощником всего год, но за это время успел произвести стремительный подъём по иерархической лестнице от простого послушника до личного секретаря приора. И если слава не затмит ему глаза, если его ум и способность мыслить не угаснут, то ставлю хоть сто полновесных марок, я воспитаю нового кардинала, а может и понтифика. Если не взыграет гордыня, как когда-то  случилось со мной.
– Ну, что вы, об этом совсем не трудно догадаться тому, у кого есть уши и кто хочет услышать! – улыбается от уха до уха. Вот-вот, и я когда-то точно также улыбался, прости Господи. Зигмунд заметил резкую перемену в моём настроении, и поспешно вернул своему докладу деловой тон. – Густав сказал, что этот Бернард француз. В прошлом году Папа объявил очередную компанию по очистке юга Франции от альбигойцев. Размах, с которым взялись за дело назначенные им Конрад Торс и Конрад Марбургский, испугал не только еретиков, но и честных католиков. Отсюда я сделал вывод, что Бернард, скорее всего, бежал от наших братьев доминиканцев. Виновен он, или нет, решать не мне, но выводы напрашиваются сами.
– Какие выводы? – Вскинул я брови. – Уж не хочешь ли ты сказать, что принимаешь в расчёт болтовню Косого?
– Ну что вы, святой отец, конечно нет. Вся эта чушь, про то, что Бернар привёз свой товар с родины, была придумана Густавом по дороге к нам. Я думаю, что француз приехал, осмотрелся, занялся тем делом, которым, скорее всего и раньше зарабатывал себе на хлеб – выращиванием укропа, майорана и прочей травки. Сегодня он первый раз приехал в город, торговать. По незнанию, или умышленно, сбил цену в два раза. В результате чего получил барыш и нескольких недругов, в лице Густава и его приятелей зеленщиков.
– В этом я с тобой согласен. Но всё же, какие выводы ты ещё сделал? Думаешь, что Бернар - еретик? 
Снова эта улыбочка в ответ! Ох, Зигмунд, не заиграйся.
– В самом начале я сказал, что такой ответ я дал бы легату. И вывод для его ушей сделал бы именно такой: «Добропорядочный католик вычислил опасного еретика бежавшего к нам из Франции, дабы укрыться от карающей десницы Господней и насаждать ересь и смуту в сердца добропорядочных жителей Кельна!»
– А чтобы ты сказал мне? – я уже порядком утомился дышать спертым воздухом секретной комнаты, и хотел как можно скорее закончить нашу маленькую умственную игру.
– А вам, приор, я скажу чистую правду. Бернар Жертье является моим другом ещё со времён совместной учебы в Риме. Он младший сын небогатого рыцаря, которому от рождения было предрешено служить церкви. Но что-то не сложилось, он оставил учебу и вернулся домой. Я уговорил Бернара перебраться в Кельн. Ведь из-за того, что он бросил учебу, он мог запросто попасться под горячую руку одного из Конрадов и вспыхнуть на костре.
– Так он…твой друг? Вот это номер! – я захохотал так, что одна из свечей погасла, а огонёк второй опасно заколебался, кренясь словно от дуновения ветерка. Из глаз моих потекли слёзы, а рот занемел от напряжения. 
– Не понимаю, святой отец, что вы тут находите смешным? Я просил Бернара не торговать на ярмарке. И, тем более, не ссориться с местными, которые друг другу готовы за сольдо съесть, не говоря уж о подозрительном «лягушатнике»!
Секретарь угрюмо косился на меня, но я всё никак не мог перестать смеяться. Эта истерия продолжалась недолго, так как в дверцу потайной комнаты кто-то негромко, но настойчиво постучал. Мы замолчали, и брат Зигмунд поспешно открыл дверь. На пороге всей своей громадной фигурой предстал его святейшество, папский легат – Ричард Годэ.
– Благословляю… – вялый взмах руки, тихий шёпот. Интересно, он уже давно притаился за дверью или только что пришёл. Никак не могу привыкнуть к тому, что легат хоть и старая развалина, но передвигается в стенах обители совершенно бесшумно. Возможно, этому способствует его прошлое, ведь в молодости Годэ участвовал в охоте на «чистых». Но может всё дело в его знаменитых войлоковых тапках, которые он носил в любую погоду и в любое время года.  
Годэ был из той породы людей, которая рассматривала Церковь как единственный шанс добиться власти над людским стадом. А порода эта происходила из крестьян, булочников, нищих и плотников. Наша Церковь была единственным местом в мире, где абсолютно любой человеческий детёныш может стать Папой. Мы не замыкались подобно королевским семьям на одной династии – это путь вырождения, возможность прихода к власти слабых людей, которым это все досталось лишь по наследству. У нас всё иначе. Каждый Папа выгрызал свой путь зубами, пройдя его зачастую с самых низов человеческого общества.
Да что Папа, мы все такие – епископы, приоры, кардиналы… Но вот только они думают о своих санах, и о том, как сделать их выше. А уж не как ни о благополучии паствы. Волки, вот они кто.
«Ох, опять эти мысли!!! Прости меня Господи, грешен я! Ни чему меня жизнь не учит…»
– О чём вы задумались, брат Карл? – легат скромно присел на заботливо освобожденный для него треног, и уставился на меня своим пронзительным немигающим взглядом белесо-синих  глаз. Вот за этот-то взгляд он и получил прозвище Сова. Смешно, меня за глаза обзывают Филином. Сова и филин в одной тесной клетке. Как тут не задрать друг друга, вот вам задачка…


Tags: Игорь Вардунас, Хронос, книги, фантастика
Subscribe
promo piterhandra may 26, 2014 12:40 3
Buy for 100 tokens
Заказать книги на сайте Озон.ру; Заказать книги на сайте Лабиринт; Скачать электронную книгу на сайте Литрес; Читать онлайн на СамИздате. Репост приветствуется!
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments